Источник: www.AirPano.com

На своей «восьмерке» Хорев летал в Прикарпатском военном округе, дважды был командирован в Афганистан. Там приходилось высаживать десант, эвакуировать раненых, вылетать ночью на «свободную охоту». Дважды Владимир Хорев вытаскивал из-под носа «духов» экипажи наших сбитых машин. На память об Афгане остались орден Красного Знамени, и два ордена Красной Звезды, и еще дружба со спасенными летчиками: они каждый год созваниваются в памятные даты.
Вот почему сердце защемило жалостью, когда увидел Хорев лежавший беспомощно на боку Ми-8: словно птенец, выпавший из гнезда. Как же его можно спасти, как вытащить с такой высоты?

Первый облет места аварии Хорев выполнил на вертолете Ми-26 (его называют «корова» за большое вместительное чрево) в конце августа 2010 года. Но огромная машина (мировой рекордсмен по грузоподъемности) так и не смогла зависнуть над лежавшим вертолетом, хотя двигатели работали на максимальном взлетном режиме. Винты просто не цеплялись за разреженный воздух, машина уходила вниз, порой критически сближаясь со скалами.
Тогда было принято решение перенести операцию на холодное время года. В августе температура воздуха у вершины Эльбруса была на нулевой отметке. А при минусовых значениях тяговооруженность винтокрылой машины значительно возрастает.

У Хорева имелся лётный опыт в горах: в Пакистане, где он доставлял «гуманитарку» после сильного землетрясения. Или в Китае: в высокогорную местность вертолет Хорева переносил на внешней подвеске тяжелую строительную технику для спасения 86-ти шахтеров в обвалившейся шахте. Но на Эльбрусе была другая высота. И Хорев понимал: при таких условиях малейший просчет в пилотировании, или случайность, такая как порыв ветра или попадание в зону более теплого воздуха, приведут к тому, что 33-тонный Ми-26 рухнет на скалы.
Поэтому операция была продолжена в марте 2011 года, когда температура воздуха составляла 15-20 градусов ниже нуля.

На высоте 2500 метров была разбита площадка «Базовая», куда по воздуху доставили топливозаправщик. Вначале, с минимальным количеством «горючки» в баках, Хорев облетел место аварии, примеряясь к местности и воздушным потокам. Затем машина была заполнена расчетным количеством топлива — чтобы определить максимальный вес, который на этой высоте можно взять на внешнюю подвеску. По мере расхода горючки Ми-26 вел себя всё более уверенно, и опытным путем было определено, что он может поднять при таких условиях две с половиной тонны груза. Упавший Ми-8 весил семь тонн. Значит, нужно было его разбирать, и вывозить по частям.

На Эльбрус прибыл целый десант военных специалистов из Буденновска. Им предстояло разобрать вертолет. Для них на Эльбрус были доставлены контейнер с инструментами и двухтонная будка-кунг, где можно обогреться и переночевать. Операцию снова отложили — до осени.




А в июне на Эльбрусе, на высоте 3500 метров, потерпели аварию сразу два вертолета. Первым, из-за ошибки в пилотировании, упал небольшой Р-44 «Робинсон», на котором катались богатые туристы. Вслед за этим, практически рядом, из-за сложных погодных условий упал Ка-27 Южного поискового спасательного центра, который вылетел на помощь. По счастью никто не погиб, людей эвакуировали. Очень быстро поисковая служба вытащила с горы дорогой «Робинсон» (он весил не так много). Более тяжелый Ка-27 оставался лежать на горе. Спасатели обратились к командованию 4-й воздушной армии «заодно» вытащить их машину, раз уж эвакуационная команда работает на Эльбрусе. И такое «добро» было дано…



Винтокрылые машины учат летать постепенно, шаг за шагом. Технологический цикл новый вертолет проходит поначалу в каждом цехе, где без «горячего» запуска тщательно проверяется установленное оборудование. Потом на летно-испытательной станции долго и скрупулезно проверяется работа двигателя, проводится регулировка всех систем. Наконец наступает великий день: новая машина отрывается от земли. Первый полет, как правило, это десятиминутное висение в воздухе на небольшой высоте. От летчика-испытателя требуется огромное терпение, внимание, выдержка, чтобы не упустить ни малейшего отклонения в поведении еще не оперившейся птицы.

Наверняка такая же концентрация потребовалась Владимиру Хореву в тот решающий день 27 октября, когда был эвакуирован Ми-8, лежавший почти у вершины Эльбруса. В одном экипаже с ним работали: второй пилот из Торжка Дмитрий Зипир, ростовские «военведовские» вертолетчики — штурман Дмитрий Кононов, бортинженер Денис Кошурников, бортоператор Виталий Моргуновский.

Тяжелая машина сантиметр за сантиметром подошла к склону горы, коснувшись камней левым колесом шасси. На землю десантировалась группа монтажников. Второй заход, подцепка груза. Двигатели вышли на максимальный взлетный режим, а Ми-26 висел как привязанный к месту. Измеритель веса на внешней подвеске показал значение — три тысячи килограммов, вместо ожидаемых расчетных двух тысяч.

Создалась угроза аварии. Ми-26 смог поднять фюзеляж «восьмерки» всего лишь на метр от земли, в то время как было необходимо набрать высоту и перенести груз через гряду камней и 15-метровые скалы.

Мгновенно проанализировав ситуацию, Хорев принимает решение на выработку топлива при висении до минимально возможных 1100 килограммов. После этого груз предстояло протащить по ледниковому желобу через неширокую щель в скалах. Задача усложнялась тем, что висевший на внешней подвеске фюзеляж начало раскручивать сильным потоком воздуха, который образовывался от несущего винта.


Груз качался на тросах и пролетал рядом со скалами. Казалось, беды не избежать. Хорев старался парировать эту раскачку, двигая ручкой управления. Нехватка кислорода, недостаток мощности двигателя усугублялись сложностью визуального ориентирования: горизонт был искажен склоном Эльбруса.

При остатке топлива в 1150 килограммов управляемость машины немного улучшилась. Хорев принял решение взлетать. Когда фюзеляж «восьмерки» плавно прошел через каменные ворота, экипаж 26-го вздохнул с облегчением. Машина вышла на склон ледника и устремилась вниз, увеличивая скорость. Несущий винт получал дополнительную тягу, и наконец Ми-26 перешел на нормальный режим полета.


Основной и самый тяжелый груз был аккуратно уложен на землю. На последних каплях горючего Ми-26 приземлился на площадке «Базовая».
Остальное было уже делом техники. Последней вытаскивали хвостовую балку, которая основательно вмерзла в лед, но Хореву удалось ее вырвать. Уложив груз на склон, он пилот сместил вертолет чуть выше, чтобы забрать наземную группу. Когда майор Ершов и капитан Перов запрыгнули в чрево Ми-26, вертолет поднял груз в воздух, унося последнюю эвакуируемую часть «восьмерки». На этом полеты на самую высокогорную в мире площадку для самого тяжелого в мире вертолета Ми-26 закончились.

На следующий день, 28 октября, ростовчане вытащили Ка-27, который лежал на каменистых осыпях у основания ледника на высоте 3500 метров. Вес машины составлял семь тонн, но с этой высоты, по расчетам командира экипажа, Ка-27 можно было вытащить без демонтажа агрегатов. Окутанный снежной пылью, Ми-26 взял на подвеску упавшего собрата, плавно поднял его над каменной грядой и взял курс на площадку «Базовая».


Поставленная задача была выполнена. В ходе эвакуационных работ на Эльбрусе экипажем В.В. Хорева было установлено семь мировых рекордов, связанных с пилотированием тяжелого вертолета и доставкой грузов на высоты 4820 и 3500 метров. В настоящее время Владимир Хорев представлен к званию Героя России, а другие участники этой операции — к государственным наградам.

Автор: olenalex
Источник: http://olenalex.livejournal.com/95833.html
В тему: http://ruspotters-team.livejournal.com/13521.html

Январское видео с web-камер Приэльбрусья.
http://elstream.ru

До недавнего времени об Эльбрусе мало что говорили хорошего, скорее даже царило всеобщее унынье на фоне ряда событий и более чем полугодового режима КТО.
Это настолько утомило, что я хотел бы, без какой-либо излишней полемики, показать «обратную сторону медали» в хорошем смысле этой фразы.
За последнее время Приэльбрусье сильно преобразилось и в целом настроения позитивные. Начали, наконец, действительно хорошо ухаживать за трассами. Наконец, действительно стали работать снежные пушки. Возобновили работу целого ряда отличных web-камер, которые даже температуру замеряют в текущий момент времени. Цены на подъемник стали адекватными, а очереди в сравнении с тем что было лет 5 назад прилично рассосались. Строительство третьей очереди французской гондольной дороги скоро должно подойди к заключительному этапу. А к северным склонам Эльбруса со стороны Кисловодска уже более чем наполовину пути построена дорога. Не забываем о том, что идет восстановление/строительство легендарного приюта 11. На фоне всего этого хочется сказать о достаточно активной жизни на склоне: буквально неделю назад прошел открытый Кубок СКФО по горнолыжному спорту в дисциплинах слалом и слалом-гигант среди детско-юношеских школ. А уже через неделю с этого момента будет проходить Открытый Чемпионат России по фрирайду 2012 — «RUSSIAN BIGMOUNTAIN FREERIDE 2012.» И, наконец, под закрытие зимнего сезона, в мае — фестиваль Red Fox Elbrus Race 2012 с его программой: Скоростному восхождению на Эльбрус, Кубку Победы по ски-альпинизму и соревнованиям по забегу на снегоступах.
Летом планируется поставить жирную точку в вопросе установки приюта в седловине Эльбруса. Домик уже готов и ждет своего часа. На этот раз это будет жесткая металлоконструкция капитально зафиксированная на леднике.

Все эти мероприятия и оптимистичная ситуация в развитии курорта свидетельствуют только о том, что Приэльбрусье действительно начало расти, и Расти с большой буквы!

Осталось добавить, что снега там сейчас до фига и всех, кто на сегодняшний день туда собирается, ждут отличные покатушки!

Кстати! С Днём всех влюблённых в горы и не только влюблённых, и не только в горы! С Днём Святого Валентина! =)))
Желаю всем яркого солнца, пушистого снега и море позитива!

Склоны Эльбруса менее требовательны к навыку катания, чем Чегет, здесь можно найти трассы любой сложности. Эльбрус начисляет 6 трасс с перепадами высот 2280-3800м, самая длинная трасса Старый кругозор — Азау составляет 2500м с перепадов высот в 650м. Катание на некоторых участках склонов возможно круглый год. Трассы Приэльбрусья считаются одним из лучших в мире, что привлекает сюда не только любителей, но и профессионалов. Ежегодно проводятся различные чемпионаты, фестивали экстремальных видов спорта, сноуборд-лагеря с участием профессиональных сноубордистов, мастеров лыжного спорта. Если ищите новых ощущений, хотите покататься по свежему снегу, где еще не ступала нога человека, увидеть потрясающие ракурсы — к вашим услугам предоставляется катание на лыжах или на сноуборде, фрирайдинг на Эльбрусе, с доставкой на горные склоны на вертолете! Так же функционирует школа продвинутого и начального этапа обучения горнолыжному спорту.

Летом это место для восхождений и походов. Удивительные конные прогулки по заповедным местам зелёных подножий Эльбруса горных лесов, через цветущие поля, живописные ущелья , долины рек — полное единение с восхитительным природным миром. Масса горных маршрутов через перевалы и ледники, по которым вас проведут квалифицированные инструкторы. Перед вами откроется живая природа, поражающая воображение — восхитительные озера, водопады, скалы, будет сопутствовать мягкий горный климат.

Особенно интересно восхождение на Эльбрус, одну из семи самых высоких гор мира и самую высокую в Европе. Для начинающих альпинистов есть обычный маршрут с юга по южному склону. Район Эльбруса, Приэльбрусье, притягивает альпинистов со всего мира. Здесь большое количество разнообразных маршрутов — от простых и до высоко-квалификационных вершин, превышающих 5000м, которые входят в число самых сложных и интересных гор.

Летний лагерь на Эльбрусе обычно начинается в начале июля и заканчивается в средине. Отдыхающих летнего лагеря ждет заранее выведенный парк, с полным набором фигур, множество развлекательных программ, и оригинальные вечеринки. Завораживающие пейзажи, чистый воздух, качественное обслуживание, все создает прекрасные условия для активного отдыха — горнолыжного спорта, альпинизма, прогулки на лошадях, многодневные походы, рыбалка, экскурсии и др.

Чудесная фотография и необходимый комментарий.

Для начала нужно вернуть небольшой должок читателям «Ветра странствий», которые уже знакомы со статьей на подобную тему (№1 — 26 за 2005 год).

«Ветер странствий» – для любителей гор и путешествий моего поколения это сочетание слов звучит как что-то значительное. Так назывался ежегодник, выпускавшийся издательством ФиС. При дефиците тех лет на литературу и огромном спросе, каждый его выход был событием. И купить его почиталось обязательным, так же как и собрать коллекцию предыдущих выпусков. «Ветер странствий» создавался Г. Трипольским и, благодаря его умелой работе, каждая статья сборника читалась, и иногда читалась и по много раз.
Мне посчастливилось попасть в число его авторов, в последнем сборнике, перед тем как выпуск этого издания прекратился. На какой-то период вообще литература данного формата показалась исчезнувшей из нашей жизни.

И вот издатель, известный горный турист, мастер спорта Игорь Балабанов решился на настоящий поступок, решился возродить выпуск ежегодника. Такого же капитального формата и содержания. «Чтобы каждый хотел поставить его себе на книжную полку» — так он говорил о своей задаче. Как это получилось ? Судить читателям. Но я уверен, что редактор и составитель с интересом выслушает мнение каждого. И постарается учесть замечания. Главное, чтобы выпуск не стал для него большим убытком, иначе традиция может не возродиться.

Прежде всего, спасибо Игорю, спасибо за попытку, и за честь, которую он мне предоставил, пригласив в число авторов. Однако данная публикация носит к новому «Ветру странствий» немного критический характер. Речь идет об ошибке редакции. Дело в том, что для иллюстрации статьи об истории альпинистского освоения Кавказа мною было предоставлено несколько фотографий. Из них опубликована оказалась одна. Но, к сожалению, подпись под ней была со мной не согласована. В результате появилась досадная ошибка. Которую я не вправе не попытаться исправить. Мне кажется, что дело это важное.

Подпись гласит: Дуглас Фрешфильд (в центре) в кругу единомышленников.

Когда я впервые (в 1982 году) увидел эту фотографию (без подписи, кто есть кто) в книге Р.Кларка «Иллюстрированная история альпинизма», посвященную 100-летию английского Альпийского Клуба, я подумал также как сейчас редактор. Руководитель экспедиции достопочтенный Дуглас Фрешфильд, имя которого известно любому грамотному альпинисту, представлялся важным и властным человеком. Это казалось естественным подумать, что именно он сидит в центре группы. Несколько смутило, но не заставило серьезно задуматься то, что на других фотографиях, более позднего периода (в ежегоднике Руского Горного Общества, польской книге Болеслава Хващинского и журнале «На суше и на море») пожилой Сэр Дуглас не совсем похож на мужчину сидящего в центре кавказской фотографии 1868 года. Наверное, изменился с годами….

И только в 90-е годы, не помню уже где, но я увидел подпись под фотографией. И буквально стукнул себя по голове, да как же сам не мог догадаться, что центральный персонаж фотографии – это не вовсе Фрешфильд. И это логично и понятно, в центре должен сидеть самый авторитетный и опытный участник экспедиции. А им был самый взрослый в этой компании – Адольфус Мур. Ему было тогда 27 лет, это был не только заслуженный в команде альпинист, но и сложившийся бизнесмен, сотрудник Ост-Индийской компанией. А его младшие партнеры, вчерашние студенты, Фрешфильд (справа) и Таккер (слева) скромно примостились внизу, сидя в восточном стиле, или по-колониальному. Два друга, учившихся вместе, затем вместе путешествовавших и потом вместе преподававших в Кембриджском Университете.

И это не всё, что хотелось сказать о подписи к фотографии. В «Ветре Странствий» написано, что Фрешфильд находится «в окружении своих единомышленников». Но разве это так ? Посмотрите на окружающую публику! Какой типаж !

Вот казак, стоящий слева – это же вылитый Ерошка из «Казаков» Толстого. Простота и бесшабашность, и в то же время огромная сила видны в этом человеке.
А кавказец в центре! Кого он напоминает ? Мне лично — Шамиля Басаева. Какой самоуверенный и самодостаточный взгляд. Как он держит оружие ! Сразу видно, с какой любовью он к нему относится. Можно предположить, что и скакун у него из лучших, и вообще, это какой-то независимый полевой командир того времени.
Какое уж тут единомыслие с англичанами !
Два других кавказца так же колоритны и характерны. Тот что справа, похож на торговца, он озабочен чем-то, наверное, хочет не упустить возможности заработать на англичанах побольше. Левый же смотрит самоуверенно и нагловато. Он одет, как ему кажется, богато и красиво. Видно представляет себя важным и уважаемым человеком.

В контрасте с ним смотрится Франсуа Девуассу, гид из Шамони. Здесь он напоминает просто слугу, постоянно (и в этот момент) находящегося на службе. И когда у господ праздник, для него всё равно работа. Взгляд Франсуа какой-то отсутствующий и тусклый. Но какая мощная фигура ! Девуассу действительно был больше слуга, чем гид. По скалам лазить он не очень любил, ступени предпочитал рубить медленно и капитально, не такие «на полстопы», как многие гиды, считавшиеся супермастерами. И с Фрешфильдом на сложные маршруты они просто стремились не попадать. Уже сам факт, того, что первыми на заключительном участке подъема на Эльрус шли горцы Соттаев и Джаппуев, характеризует Девуассу, как не очень амбициозного человека. Ни Кнубель 1874 года, ни Бургенер 1884 и 1886 года, вперед себя никого не пускали. Говорят, что перед смертью Фрешфильд (ему было под 90) в бреду звал Франсуа и просил того достать горные ботинки. Отношение точно как к верному слуге. Девуассу скончался лет на тридцать раньше своего хозяина.

Но всё же главная фигура композиции — Адольфус Мур. Вот уж кто по-настоящему играет свою роль. Для меня, например, по снимку абсолютно ясно, что именно Мур был главным в экспедиции. Нет, он не был главным в определении маршрутов и графиков движения. Но именно ему была поручена важная секретная миссия. Как это было сделано и кем, узнать невозможно. Но упускать такую возможность британская разведка не имела права. Путешественник того времени, это, как правило, разведчик. А тут возможность проникнуть в глубь Кавказа, края, которому Англия долгое время активно помогала оказывать сопротивление России.

Ну а как выглядел тогда разведчик в представлении англичан ? Да вот так, как показал Мур ! Восток требует загадочности в облике, богатства в одежде и оружии, разведчик ездит с сопровождающим его караваном. Зачем ездит? Всё должно быть покрыто восточным туманом. Загадочный человек встречается с местными правителями, беседует с ним на равных, обсуждает какие-то наспех придуманные торговые дела. Потом тайно с кем-то беседует, ищет, кого можно подкупить, т.е. плетет интриги. А сам продумывает и продумывает текст будущего отчета.

На Кавказе всё было не так, как на Ближнем Востоке, в Индии или Юго-Восточной Азии, но сам облик разведчика Мур сохранил. Поэтому так театральна его поза, ничего от альпиниста, какой-то блестящий офицер со специальной миссией от Королевы! В действительности всё было наверняка скромнее, и Мур не был ни офицером, ни профессионалом в разведке. Да и задачи перед ним стояли не экстремальные. Но принятие надлежащего образа ему, скорее всего, помогло. И отчет его понравился. Это подтверждает его карьерный рост, ответственные места, которые он занимал на службе. И то, что в 1874 году он вновь оказался в составе альпинистской экспедиции на Кавказе. Хотя к тому времени альпинистских амбиций у него уже почти не было. Так, просто посоветовали представители органов – и он поехал. Что, кстати, сказалось на ходе той экспедиции, которая сделала очень мало по сравнению с экспедицией Фрешфильда.

Примечание: История данной фотографии довольно туманна. Есть версия, что это фотография участников восхождения на гору Арарат и помимо англичан на фото изображены не кавказцы, а курды (одежда проводников похожа на национальную одежду курдов), но судя по всему, это студийное фото. Его могли сделать либо в Тифлисе, либо во Владикавказе, либо в Пятигорске. В 1868 году они вообще ничего вне студий не снимали. Одежды туземцев на горские не похожи. Можно было бы их и к курдам отнести. Но есть одно существенное но…. Мур присоединился к экспедиции в Тифлисе, уже после не совсем удачной поездки на Арарат.

Адольфус Мур – альпинист №1 60-х годов.

После периода революций 1848-1850 годов и Крымской войны, в Центральной Европе наступило некоторое затишье, относительная стабильность. Английская империя находилась на пике своего могущества, высоко возвышаясь над другими странами. Развитие железнодорожного транспорта облегчило организацию дальних поездок и путешествий, которые стали доступны высшим слоям среднего класса. К тому времени Альпы стали модным местом отдыха для сотен или даже тысяч туристов с Британских островов. Многие из них начинали совершать горные восхождения и постепенно проникались спортивным азартом.

«Золотой век» альпинизма, так называют историки этого вида спорта период с 1854 по 1865 годы. Это был период интенсивного изучения высокогорной зоны и покорения основных вершин Альп. Инициаторами и главными действующими лицами были англичане, хотя при восхождениях им принадлежала чаще роль ведомых. Основная же нагрузка падала на плечи нанимаемых проводников из числа местных крестьян и охотников, сильных, мужественных и выносливых «детей природы». В тот период между альпинистами, представлявшими состоятельные классы и гидами, выходцами из сельских общин, была достаточно большая «пропасть». Их между собой не путали.

Кто был сильнейшим альпинистом Золотого века ? Эдвард Уимпер ! Это — естественный ответ большинства знакомых с историей альпинизма. Первовосходитель на Маттерхорн, Гран Жорасс, Эгюий Вер, Барр д’Экрен..

Конечно, сравнивать силу и значение достижений альпинистов – дело интересное, хотя объективно некорректное. Французское капитальное издание «Знаменитые альпинисты» отмечает отдельными статьями только шесть из альпинистов, пик деятельности которых пришелся на 60-е годы XIX века. По некоторым признакам они могут быть подразделены на пары.

Одну пару составили Джон Тиндаль и Лесли Стивен. Именно их полемика в значительной мере отражала прогресс альпинизма в те годы. Ученый Тиндаль был старше Уимпера на 20 лет. Он ходил в горы с научными и эстетическими целями, хотя честолюбия ему было не занимать. Однако увидеть профессора, идущего первым было просто невозможно. Его оппонент Лесли Стивен входил в число интеллектуальной элиты Великобритании как бы с другой стороны. Это был один ведущих литературных критиков, искусствовед, писатель, журналист. Он также был старше Уимпера, почти на 10 лет. Прекрасная физическая форма сочеталось у него с даром художественного восприятия гор. Стивен ходил много, однако по-настоящему сложных и эпохальных восхождений на его счету нет. Так же как нет их у других отмеченных статьями альпинистов: Томаса Кеннеди и швейцарского профессора Эдмунда фон Фелленберга.

Так что среди фигур, которые могли бы составить конкуренцию «одержимому Маттерхорном» Эдварду Уимперу, серьезно можно рассматривать одного Адольфуса Мура. Они почти одногодки, Мур моложе Уимпера на полгода.

Физически многие альпинисты Золотого века были готовы неплохо. Но на их фоне некоторые показатели Мура выглядели впечатляющими. Чего стоит, например, переход Курмайор – Монблан — Шамони за один день, или восхождение Гринденвальд – вершина Веттерхорн – спуск Розенлауи – возвращение в Гринденвальд за полдня. Это уровень современного спортсмена.

Как и Уимпер, Мур попадает в горы в 1860 году. Уимпер был художником прикладного жанра, Мур начинающим небогатым бизнесменом, занимавшимся торговлей с Индией. Оба они не слишком восторженно смотрели на горную природу, по крайней мере, не фанатичная любовь к Альпам двигал их как альпинистов. Оба были практичными людьми, но, несмотря на это, оба не знали точного ответа на вопрос, зачем им это надо. Они привыкли делать дело, которое начали до конца. И альпинизм давал им поле для деятельности, для раскрытия себя самого, также как и для удовлетворения своего тщеславия.

В третий свой сезон, в 1862 Мур участвует в первовосхождении на четырехтысячник Фишерхорн. Его партнером по восхождении был священник Херфорд Джордж, о роли которого в истории Кавказа читайте в Ветре Странствий. В 1863 году Мур – уже сложившийся восходитель. Среди достижений сезона траверс массива Дом и Лискамма.
Пик активности Мура, как и у Уимпера приходится на 1864 – 1865 годы. И часть 1864 года они проводят вместе. Сезон начался с совместной экспедиции в Дофинэ, в массив Экрена. Уимпер с гидом Кроцем, Мур с партнером Горацием Уолкером и гидом Христианом Альмером. Переход из Ля Грав через пер Бреш де ля Мэйж и последовавшее первовосхождение на высшую вершину Района Барр д Экрен.
После этого Мур с Альмером восходит на Монблан, присоединяется к Уимперу в Цинале, где они вместе проходят перевал Момминг. Затем в Оберланде Мур восходит на Алечхорн, Эйгер и совершает рекордное по скорости восхождение на Веттерхорн.

В 1865 в компании с Уолкером Мур как бы движется с востока на запад.
Первовосхождение на Пицц Розегг, в массиве Тёди, затем первовосхождение на прекрасную вершину Оберальпеншток.
Из Церматта – новое первовосхождение на четырехтысячник Обергабельхорн. И затем самое главное восхождение – первый маршрут на Монблан с итальянской стороны – знаменитый гребень Бренва. Оно по праву носит имя Мура, который открыл его, изучил и организовал группу. В нее входили Г. Мэттьюз, отец и сын Уолкеры (отцу было 59 лет) и гиды братья Андерегги, Мельхиор и Якоб. Это было сделано 15 июля, а днем раньше произошла катастрофа на Маттерхорне, на спуске погибли четыре из семи первовосходителей. Это было самое выдающееся восхождение Уимпера, но оно и поставило на него темное пятно на всю жизнь.

Эта катастрофа очень сильно ударила по всей альпинистской жизни Великобритании. Она шокировала всё общество и первые годы многие даже боялись ходить в горы из-за страха общественного осуждения. Как написал один биограф Мура «он много сделал, чтобы вывести Альпийский Клуб из состояния маразма, в которое он впал после Маттерхорна». В отличие от Уимпера, личность которого альпинистская общественность Великобритании никогда не принимала, Мур пользовался великолепной репутацией. Он был секретарем Клуба, и ему постоянно предлагали стать президентом. Адольфус отказывался, из-за работы, так как значительную часть времени проводил в поездках в Индию.

В конце 60-х Адольфус Мур открывает зимние Альпы, в течение нескольких лет он проходит ряд перевальных маршрутов и делает несложные восхождения. Его рассказы привлекают внимание альпинистов следующего поколения. И начинается целая компания совершения первых зимних восхождений, продвинувшая альпинизм в техническом плане

Подводя итоги, скажу так. По рейтингу чисто альпинистских восхождений – лидер Уимпер. Но если на весы положить другие козыри (прежде всего кавказская экспедиция, затем зимние восхождения и, в завершении, активная роль в общественной альпинистской жизни), то Мур обходит Уимпера.

Уинстон Черчилль (1874 – 1965), кстати бывший в молодости альпинистом, и взошедшем на десяток альпийских вершин называет в своих воспоминаниях Мура «замечательным человеком». Но не за альпинистские заслуги, точнее, в первую очередь не из-за них. Немного тогда было в Англии таких «селф-мэйд» персон, как он. Начав карьеру бизнесменом практически с нуля, Мур переходит на государственную службу и занимает высокий пост личного секретаря Лорда Рэндольфа Черчилля (отца Уинстона). А затем Муру доверяют более высокий пост — главы Политического департамента Индийского офиса. Довольно ранняя смерть от инфекционного заболевания, полученного во время очередного морского перехода, оборвала его развивающуюся карьеру политика. Мур умер в госпитале Марселя в 1887 году.

Дуглас Фрешфильд. Становление.

Courtesy of Mr. Henry Day
Весь Лондон знал о восхождении на Монблан по уникальному театрализованному шоу, которое в течение нескольких лет проводил в одном из лучших залов британской столицы журналист Адам Смит. Спектакль повествовал преимущественно о его собственном восхождении на высшую точку Альп в 1851 году. Также рассказывалось о Соссюре и Бальма, о гибели гидов в 1820 г и о «невесте Монблана», французской графине Анриетт д’Анжевилль. Спектакль шел достаточно регулярно в течение 9 лет !

На одном из первых представлений была состоятельная молодая дама, жена «солиситера» Национального Банка Генри Фрешфильда. В истории она так и осталась, как сама себя называла – Мисс Генри Фрешфильд (то есть жена Генри Фрешфильда). С собой она привела маленького сына. Его звали Дуглас и родился он 26 апреля 1845 года.

Первое свое восхождение Дуглас Фрешфильд совершил в 1850 году, возрасте 5 лет, в горах Уэльса. Это была высшая точка района – гора Сноудон. Несложная, конечно, по тропе. Его отец занимал один из важнейших постов в Государственном Банке Британии, мать увлекалась литературой, историей, географией и … альпинизмом. Родители брали с собой единственного сына в Альпы, куда они выезжали почти каждое лето. Особенно насыщенными были их путешествия 1859 и 1860 годов, когда они прошли половину Альп, при этом совершили четыре альпинистских восхождения. Мисс Фрешфильд даже написала отдельную книжку по этому поводу: «Леди на альпийских тропах». Первая альпинистская книга, написанная женщиной, между прочим.

Будучи студентом, Фрешфильд уже самостоятельно каждое лето выезжает в различные районы Альп для исследований и восхождений. В семнадцатилетнем возрасте он впервые поднимается на Монблан. Его гидом был Франсуа Девуассу, высокий сильный мужчина, отличавшийся добрым нравом и большой физической силой.

Альпинизм тех лет во многом носил исследовательский характер. А восхождение было принято брать измерительные приборы. И все стремились прежде всего найти новую непокоренную вершину, то есть наибольшую цену тогда имели первовосхождения. Понятно, как бы ни был велик горный массив в центре Европы, количество непокорённых вершин всё же ограничено и из года в год стремительно уменьшалось. «Золотой век», как век первовосхождений, закончился в 1865 году, восхождением на знаменитый и труднодоступный Маттерхорн.

Дуглас Фрешфильд, несмотря на молодость, успел внести свой вклад в освоение альпийских массивов в период «золотого века». Объектом исследований он с друзьями выбрал горы Ломбардии (Бергамские Альпы), Доломиты, Энгадин (Ченгало, Презанелла, Чима ди Брента и др.). Всего на счету Фрешфильда 20 первовосхождений в Альпах, самым популярный сейчас — Тур Ронд в массиве Монблана.

По окончании «Золотого века», когда главные первовосхождения были совершены, в альпинизме наметился некоторый застой. И далее в Альпах эволюция пошла по направлению усложнения маршрутов, поиска новых путей к вершинам, стали совершаться беспроводниковые и зимние восхождения. В этих играх Фрешфильд не принимал участия.
Именно Фрешфильдом было сказано принципиально новое слово в альпинизме. Своим смелым путешествием на Кавказ в 1868 году, открыл новую главу в истории покорения гор: «альпинизм за пределами Альп». Сам Фрешфильд начал планировать альпинистскую исследовательскую экспедицию еще в школьные годы, но окончательный выбор страны определился после знакомства со статьей в ежегоднике Альпийского Клуба Alpine Journal, написанной ее редактором Херфордом Джорджем.

Ответ графу Джоржу

Большое историческое значение для исследования Кавказа сыграла не очень объемная статья в культовом для альпинистов того времени английском ежегоднике Alpine Journal за 186566 годы. В ней главный редактор, преподобный Херфорд Брук Джордж дал краткий обзор всего, что известно было о Кавказе, как альпинистском объекте. Характер статья носила вполне конкретный. Уже в ее начале, гражданин империи, «над которой не заходит солнце», с благородным негодованием пишет о жестоком подавлении польского восстания, о насильственном переселении черкесов в Турцию, о с трудом сдерживаемом Западом маньякальном стремлении российских императоров к обладанию Босфором и Дарданеллами. Затем, уже иронично и снисходительно, пишет об отсталости восточного гиганта, о всевластии тупых военных и алчных бюрократов. И делает вывод, русские просто не могли в 1829 году подняться на Эльбрус, это нереально. Сам Джордж Эльбруса не видел, но думает, что на пять с половиной тысяч метров взойти без альпинистских навыков и швейцарских проводников просто невозможно. Затем следует предположение, что видеть вершину Емануэль не мог, следовательно, не мог видеть на ней горца. А раз говорит, что видел, значит, врет, сознательно, чтобы отличиться перед царем. А черкес Киллар врет, чтобы получить деньги, а академики, которые тоже не видели его на вершине, подпевают генералу. Что с них взять, если они впервые в жизни увидели живой ледник.

Правда, Емануэль не говорил, что видел Киллара на вершине, он лишь исчез из видимости в ее районе. Киллар шел грамотно, точно по графику, был в отличной физической форме. Если он не ходил на вершину, то значит, прятался часа два на скалах, чтобы обмануть «неверных». Но следом за ним шел казак, который мог и отобрать первый приз. Кстати, горцы на практике показали, как надо ходить на Эльбрус англичанам, вскоре после выхода статьи Джорджа, но об этом ниже.

И еще. Ни генерал, ни император, ни ученые не предавали факту восхождения какой-то особой роли. На первом плане стояли научные и политические результаты экспедиции. Что касается академиков, все они были блестящими учеными и все их слова и собранные данные отличались немецкой пунктуальностью и точностью. Генерал Емануэль никак не выглядит тупым служакой, да и российские военные, офицерский корпус того времени, был едва ли не самым образованным и культурным в мире.
Джорджу не удастся избежать своей исторической вины, ведь именно с его подачи большая часть мировых справочников, энциклопедий и т.д. не указывали и не указывают Киллара Хаширова в качестве первовосходителя на Эльбрус. Чаще всего называется имя Дугласа Фрешфильда. Впрочем, и заслуга Джорджа очевидна.

Аргонавты XIX века.

По окончании университета, молодой Дуглас стал готовить экспедицию на Кавказ. Для этого ему пришлось убеждать сначала Альпийский клуб и Географическое общество, а затем через русское посольство и царское правительство. Обеспечив финансовую поддержку и получив разрешение, можно было подумать и о составе экспедиции. Компанию ему составил Адольфус Мур (1841-1887 гг.), к тому времени один из наиболее квалифицированных альпинистов, имевших на своём счету несколько отличных первовосхождений, бизнесмен, юрист и дипломат. Вторым спутником стал приятель Дугласа Каминс Таккер (1843-1922 гг.), тоже достаточно опытный восходитель, будущий профессор Оксфорда. Не сомневался Фрешфильд и в четвёртом спутнике: Франсуа Девуассу, гид из Шамони, постоянный его спутник во всех путешествиях, к тому времени ставший просто его искренним и близким другом. Девуассу стал первым альпийским проводником, выехавшим за пределы родных гор, сопровождая «господ альпинистов». Вплоть до 20-х годов нашего века любая экспедиция в отдалённые горные массивы непременно включала в себя альпийских гидов в качестве «ударной силы».

Лондон покинули в январе 1868г. Сначала до Франции добрались вдвоем: Фрешфильд и Таккер, здесь к ним присоединился Девуассу. Занятый работой Мур обещал присоединиться только в июне. По дороге на Кавказ посетили Египет и Палестину, затем морем через Стамбул добрались до Батума. Впоследствии их не раз называли «аргонавтами». Как и древнегреческие герои, английские альпинисты довольно смутно представляли, что их ожидает в стране «золотого руна». Лучшей картой, которую удалось раздобыть во время подготовки, была немецкая карта Коха. Чтобы оценить насколько ценная информация о высокогорье давалась на ней достаточно сказать, что на Большом Кавказе были отмечены всего две вершины: Казбек и Эльбрус. Представления о горах Кавказа в литературе тех лет были крайне искаженными. Считалось, что оледенение здесь незначительно и что кроме как на Эльбрусе и Казбеке вообще нет долинных ледников. Видный гляциолог Хайм оценивая площадь оледенения Кавказа преуменьшал её в 15 раз, так что в действительности площадь оледенения только Эльбруса в два раза превышала его данные по всему горному массиву. Надо ли говорить с каким интересом путешественники рассматривали новую «пятивёрстную» карту, которую показал им в Кутаисе губернатор князь Левашов. В Тифлисе же они смогли обсудить все вопросы с самим автором этой карты, руководителем топографического ведомства генералом Ходзько, который предоставил в распоряжение гостей свои материалы. За период с 1847 по 1863 годы русские военные топографы проделали колоссальную работу. Какой огромный район был по существу впервые картирован, да ещё во многих регионах практически в условиях войны! Населённые пункты, реки, леса, дороги, доминирующие высоты — всё, что необходимо для военных действий в первую очередь, и для административного управления во вторую. Для альпинистов же… На карте Центрального Кавказа появились всего три новые вершины: Адай-хох, Дыхтау и Коштантау. Да и то, Из высокогорных районов подробно исследован лишь район Военно-Грузинской дороги, в остальных же случаях вершины расставлены по засечкам, сделанным с равнин Прекавказья.

Словом перед путешественниками лежала абсолютная альпинистская целина. Начали с Арарата, хорошо исследованного (восхождения Паррота и Ходзько) массива, на вершину которого подняться не удалось из-за глубокого снега и непогоды (было начало лета). Первый успех ждал альпинистов на Казбеке: первовосхождение было совершенно «в лоб» с ледника Орцвери со спуском на плато и возвращением через Девдоракский ледник. Дальнейшие их планы были связаны с «узлом Адай-хох». Однако по соображениям безопасности от похода в Цей англичанам пришлось отказаться. Они прошли через Мамисонский перевал, далее через Гурдзиевцек, спустилась к языку Караугомского ледника, затем прошла вверх его «величественный» ледопад (кстати очень быстро, за 6 часов, вероятно была благоприятная снежная обстановка) и, поднявшись на плато, вновь ушли на юг, через седловину, вблизи Бурджулы. Затем англичане прошли через всю Сванетию, оставившую на них тяжелое впечатление постоянными стычками с местными жителями, мелкими кражами, надоедливыми полудикими детьми, да еще и плохой погодой. И только под конец пути были щедро вознаграждены. Альпинисты нашли, то что больше всего хотели. «Нет никакой ошибки, Кавказский Маттерхорн наконец найден, только здесь мы имеем один Маттерхорн на другом, да еще и удвоенный». Они увидели Ушбу. Затем, через пер.Донгузорун (Накра) Фрешфильд с компанией прибыл в Приэльбрусье.

Князь Урусбиев

Здесь их приятно удивила радушная встреча местного князя, «хозяина» ущелья, князя Исмаила Урусбиева. Как ни в каком другом месте на Кавказе к гостям отнеслись с почтенным вниманием и сделали все для удовлетворения их немного странного желания. На восхождение их отправились сопровождать пять человек, в том числе и пожилой уже, 80-летний Ахия Соттаев, участник экспедиции Емануэля. Первоначально все они шли как носильщики и ни о каком участии местных жителей в штурме Эльбруса речи не шло. Договорились так, что двое из балкарцев возьмут продукты на дневной перекус и выйдут следом за восходителями, чтобы встретить их на спуске. В первый день альпинисты и носильщики поднялись вверх по ущелью Теркскол до языка ледника, во второй день вышли на площадки на гребне на высоте около 3650 метров.

Критический момент восхождения

Вышли ночью в 2:30, в целом погода благоприятствовала подъему, хотя было холодно.

В 7 час. 30 минут англичане поднялись к основанию предвершинных скал. Здесь они остановились, укрывшись от ветра, и пытались каким-то образом согреться. Настроение было неважное. Практически они уже приняли решение о спуске. «Но, глядя вниз, мы увидели вдруг, к своему удивлению, двух носильщиков, быстро двигавшихся по нашим следам.
«Я сказал, — пишет далее Фрешфильд, — если носильщики пойдут, и я с ними».
«Если один пойдет, то и все пойдем», — добавил Мур.
С этого момента холод, хотя и суровый, перестал быть мучительным».

Лидерство на восхождении перешло к горцам Ахие Соттаеву и Дячи Джаппуеву. Они шли наравне с сильной альпийской командой, чаще всего прокладывая путь. Наконец крутая часть закончилась. Далее — «хребет был удобен, и по указанию носильщиков мы шли к нему гуськом, заложив руки в карманы и с топорами под мышками, пока не достигли высшей точки в виде голой скалы, окруженной снегом…. Это и была вершина Эльбруса…..Здесь мы остановились, чтобы рассмотреть насколько возможно дальше все подробности обширной панорамы, открывшейся нашим глазам. Оба туземца указывали нам разные долины, в то время как мы старались рассмотреть горы…»
Итак, первое восхождение на Эльбрус альпинистской группы состоялось 31 июля 1868 года, во многом благодаря усилиям местных проводников.

Courtesy of Mr. Henry Day. Alpine Journal 1870 г.

Дуглас Фрешфильд о балкарский проводниках и носильщиках

“Я никогда не видел лучших ходоков, чем балкарцы. Не только на горных склонах, что особо важно для альпинистов, но и в долине. Они повели нас за собой на восхождении на Эльбрус, и сейчас, внизу, когда Таккер решил их испытать и резко ускорился на лугу, они легко перешли на более высокий темп со скоростью 5 миль в час. Вскоре мой товарищ был вынужден признать, что его провокация не сработала. Эти люди – отличный материал в будущем для кавказских гидов, если не брать во внимание языковый барьер, то нет причин, почему бы из них не получилось гидов. Уже сейчас у них достаточно практики хождения по ледникам, чтобы сопровождать экскурсии по ним. А получив еще немного практики, они станут надежными спутниками путешественников, которые будут изучать ледники высокогорья».

Карта Фрешфильда из книги Explorations of the Central Caucasus

Достижение высшей точки.

Между тем, измерения вершин Кавказа русскими картографами показали, что Западная вершина выше Восточной. 5642 против 5621 метра. И в 1874 году вторая в истории альпинистская группа посетившая Кавказ поставила целью добраться до его высшей вершины.. Это были опытные английские альпинисты Кроуфорд Гроув, Гораций Уолкер, Фредерик Гардинер и руководитель, Адольфус Мур, спутник Фрешфильда по 1868 году. Их сопровождал швейцарский гид Петер Кнубель. По некоторым причинам Мур не вышел на восхождение со всеми своими товарищами. И с ним же остались Ахия Соттаев и другие горцы. Мур писал, что он очень промерз накануне и, кроме того, ждал подхода снизу двух русских офицеров, которые хотели принять участие в восхождении. Однако на следующий день погода испортилась и шансов на достижение вершины у второй группы не было.
Таким образом, на Западную вершину первыми поднялись три англичанина и швейцарский гид.

Слева направо: Гроув, Уолкер, Мур и Гардинер

Дуглас Фрешфильд. Счастливая судьба патриарха альпинизма.

Путешествие 1868 года принесло Фрешфильду (ему было только 23 года) известность. Его письма с Кавказа печатались на видном месте в самой популярной газете Великобритании The Times. Можно сказать, они принесли славу, прежде всего исследователя, но также и первовосходителя на высшую вершину Кавказа. Хотя и несколько неприятно было участвовать в полемике с немецкими учеными, доказывавшими, что на Эльбрусе первыми были не англичане в 1868-м, а «черкес» Киллар в 1829-м. Фрешфильд даже уже соглашался, ну ладно, «будем считать нас первыми среди альпинистов». Но это уже было не его персональное дело, речь шла уже о престиже страны, его британское окружение стояло стеной. Фрешфильд молчал, но справочники и энциклопедии говорили за него.

Насколько способствовал этот небольшой подлог дальнейшей карьере Фрешфильда ? Трудно сказать, скорее всего, незначительно. У англичанина было всё, чтобы в любом случае сделать отличную карьеру… Богатый от рождения и умный, отличный полемист с громким голосом, высокий и сильный, отлично владевший пером. Всё в нем выдавало настоящего джентльмена, в классическом понимании этого слова. Всегда вежливый, внимательный, с хорошим чувством юмора, бескорыстный и готовый к помощи всем нуждающимся. Фрешфильд с первых своих шагов был воспринят альпинистским сообществом, как восходящая звезда. Этой звездой он легко взошел и на долгие годы стал крупнейшим в мире специалистом по горам, по горам в широком (географическом) и узком (альпинистском) понимании.

После Кавказа Фрешфильд быстро становиться одной из ведущих фигур в Альпийском клубе, много пишет, особенно для «Alpine Journal», потом редактирует его в течение 8 лет (1972 – 1880). Имеет он солидный вес и в науке, становиться инициатором и организатором преподавания географии в Кэмбридже и Оксфорде. Позже становится ответственным секретарем Королевского Географического Общества, т.е. фактически его возглавляет.
По его инициативе Фрешфильда создается новое издание Общества Geographical Journal, красиво иллюстрированное и направленное к более широким кругам, чем ранее выходивший сугубо научный журнал Proceedings. Сам он пишет достаточно много статей, как о горных районах, так и о технике и тактике экспедиций и восхождений.

Фрешфильд побывал во многих странах, исследовал горы Скандинавии, Испании и Португалии, посетил почти все Балканские страны, путешествовал по Северной Африке и Юго-Восточной Азии, специально изучал Апеннины и горы итальянских островов. В 1899 году Фрешфильд провел первую мощную экспедицию в Гималаи. Он обходит вокруг массив Канченджанги, изучая окружающие долины и определяя пути возможного восхождения. Собран уникальный материал, великий итальянский фотограф Витторио Селла сделал великолепные фотографии и вместе они выпустили блестящую книгу Around Kanchenjunga (1903 г).

В 1905 году Фрешфильд посещает ряд горных районов Южной Африки, затем поднимается в район знаменитых и загадочных Лунных гор. Он предпринимает попытку восхождения на неизведанную вершину Рувензори (5199м), пробиваясь через непроходимые джунгли. Материалы собранные Фрешфильдом позволили через год совершить первовосхождение на нее герцогу Абруццкому.

Идея организации экспедиции на Эверест, который Фрешфильд долго называл Гауризанкаром, возникла еще в конце XIX века. Ученый-альпинист много времени и сил потратил на ее осуществление. С первых и последних дней работы Комитета Эвереста он его активный член, хотя в 20-е годы главные роли играют уже другие люди.

И всё же главным альпинистским подвигом Дугласа Фрешфильда осталось открытие Кавказа. А главной книгой был вышедший в 1896 году (второе издание в 1906-м) двухтомник Exploration of Caucasus. Это классическая научная книга, в которой автор все, что ему известно классифицирует и анализирует. К сожалению, личностных и литературных мест в книге не много – автор строг, объективен и принципиален.

Фрешфильд вернулся на Кавказ спустя 19 лет после первой экспедиции. В 1887 году он объединил свои усилия с другим преданным этому региону ученым-альпинистом из Венгрии Морицем Деши (Мор Дечи – по-венгерски). Поездка, однако, не была слишком плодотворной. Вместе они прошли Местийский перевал, затем Фрешфильд с двумя гидами взошел на Тетнульд, и все вместе ушли через Цаннер на северную сторону. Несколько дней побродили у подножья Безенгийских гигантов, изучая возможные пути восхождений. Гиганты-пятитысячники района не предлагали легких путей, а сложные Фрешфильд считал не по силам. Посмотрев на безенгийские вершины снизу-вверх, участники экспедиции традиционным уже Гурдзиевцеком ушли в Грузию и всё.

Следующий 1888 год был одним из самых плодотворных в истории дореволюционного освоения гор Большого Кавказа. Несколько групп английских альпинистов и швейцарских гидов совершили первые восхождения на такие вершины как Донгуз-Орун, Северная Ушба, Шхара, Джанги-Тау, двумя путями на Дых-Тау. Однако при этом группа в составе четырех человек, исчезла при попытке в районе вершины Коштан-Тау. И организация поисковой экспедиции естественным образом легла на Дугласа Фрешфильда.

Эта экспедиция была в следующем 1889 году проведена Фрешфильдом просто образцово. Был собран сильный состав, подобрано хорошее снаряжение и составлен правильный план. В результате было обнаружено место последнего бивака исчезнувшей группы, их вещи, доказано что альпинисты погибли на восхождении, а не пали жертвой разбойников.

Перед основной частью экспедиция перешла через перевал в верховьях Цейского ледника (перевал Фрешфильда), взошла на Казбек. А после выполнения своей задачи экспедиция разделилась на группы и совершила несколько восхождений. Фрешфильд посетил Адырсу и Чегем, пройдя также через перевал Фрешфильда, а также взошел на высшую точку Сванетского хребта пик Лайла.
Кавказская эпопея Фрешфильда была завершена.

В 1907 году Александр Карлович фон Мекк. Председатель Русского Горного общества наносит визит в Лондон и привозит Фрешфильду специальный диплом, подтверждающий его статус почетного члена РГО. Однако их встреча проходит очень холодно. Фон Мекк предположил, что Фрешфильд с неодобрением отнесся к изменениям названий, которые были произведены на карте Кавказа. В том числе лично фон Мекком, определившим название высшей вершины Цейского района как Уилпата. Для Фрешфильда это был Адай-xox, имя которого русские дали другой вершине, называвшейся европейцами Кальбером. Англичанин был крайне возмущен и тем, что русские топографы взяли названия в отчетах английских альпинистов, но расставили их не всегда согласно оригиналу.

В предвоенные годы Фрешфильд активно путешествует по миру, он несколько раз посещает США и Канаду, производя исследования в Британской Колумбии. В 1913 году приезжает в Японию, где посещает несколько горных районов. А на 1914 год у него готовилась большая комплексная экспедиция в китайский Туркестан. Увы, эти планы нарушила мировая бойня.
Годы войны прервали экспедиционную активность Фрешфильда. Но он продолжает работать, стараясь принести пользу воюющей родине. А сразу после войны подготавливает и выпускает в свет уникальную по глубине исследований книгу о жизни и деятельности основоположника альпинизма Горация де Соссюра. Фрешфильд по-прежнему в числе ведущих географов страны, он входит в состав всех оргкомитетов эверестовских экспедиций, к нему обращаются за советом и помощью.

В самом конце своей долгой и насыщенной жизни Фрешфильд прислал телеграмму советским (грузинским) альпинистам, в которой в самой дружеской форме выразил радость по поводу быстрого развития горного спорта на Кавказе.

И еще, пару слов о личной жизни. Фрешфильд по возвращении с Кавказа, в 1869 году женился. И, конечно же, он был образцовым семьянином. У него родилось четыре дочки и сын, который, к сожалению, умер в детстве.

Так что, подводя итоги, скажем так.
Память о достойном уважения альпинисте и ученом Дугласе Фрешфильде будет жить, несмотря на то, что первым на вершине Эльбруса был не он, а некто Киллар Хаширов. А котором, мы знаем намного меньше, но который также заслуживает огромного уважения.

Автор статьи: Ельков Александр

Огромное ему спасибо за
предоставленный материал.